Мечта ребенка из детского дома. К чему снится ребенок из детского дома: современный сонник

По статистике на 2016 год, более 148 тысяч детей из детских домов воспитывалось в приемных семьях. Пять тысяч из них вернулись обратно в детдом. Отказавшиеся от приемных детей женщины рассказали, каково это – быть матерью неродного ребенка и что подтолкнуло их к непростому решению.

Ирина, 42 года
В семье Ирины воспитывалась дочь, но они с мужем хотели второго ребенка. Супруг по медицинским показаниям больше не мог иметь детей, пара решилась на усыновление. Страха не было, ведь Ирина работала волонтером и имела опыт общения с отказниками.
- Я пошла вопреки желанию родителей. В августе 2007 года мы взяли из дома малютки годовалого Мишу. Первым шоком для меня стала попытка его укачать. Ничего не вышло, он укачивал себя сам: скрещивал ноги, клал два пальца в рот и качался из стороны в сторону. Уже потом я поняла, что первый год жизни Миши в приюте стал потерянным: у ребенка не сформировалась привязанность. Детям в доме малютки постоянно меняют нянечек, чтобы не привыкали. Миша знал, что он приемный. Я доносила ему это аккуратно, как сказку: говорила, что одни дети рождаются в животе, а другие - в сердце, вот ты родился в моем сердце.
Ирина признается, маленький Миша постоянно ею манипулировал, был послушным только ради выгоды.
- В детском саду Миша начал переодеваться в женское и публично ***. Говорил воспитателям, что мы его не кормим. Когда ему было семь, он сказал моей старшей дочери, что лучше бы она не родилась. А когда мы в наказание запретили ему смотреть мультики, пообещал нас зарезать.
Миша наблюдался у невролога и психиатра, но никакие лекарства на него не действовали. В школе он срывал уроки и бил сверстников. У мужа Ирины закончилось терпение и он подал на развод.
- Я забрала детей и уехала в Москву на заработки. Миша продолжал делать гадости исподтишка. Мои чувства к нему были в постоянном раздрае: от ненависти до любви, от желания прибить до душераздирающей жалости. У меня обострились все хронические заболевания. Началась депрессия.
По словам Ирины, Миша мог украсть у одноклассников деньги, а выделенные ему на обеды средства спустить в игровом автомате.
- У меня случился нервный срыв. Когда Миша вернулся домой, я в состоянии аффекта пару раз его шлепнула и толкнула так, что у него произошел подкапсульный разрыв селезенки. Вызвали «скорую». Слава богу, операция не понадобилась. Я испугалась и поняла, что надо отказаться от ребенка. Вдруг я бы снова сорвалась? Не хочу садиться в тюрьму, мне еще старшую дочь поднимать. Через несколько дней я пришла навестить Мишу в больнице и увидела его в инвалидном кресле (ему нельзя было ходить две недели). Вернулась домой и перерезала вены. Меня спасла соседка по комнате. Я провела месяц в психиатрической клинике. У меня тяжелая клиническая депрессия, пью антидепрессанты. Мой психиатр запретил мне общаться с ребенком лично, потому что все лечение после этого идет насмарку.
После девяти лет жизни в семье Миша вернулся в детский дом. Спустя полтора года юридически он все ещё является сыном Ирины. Женщина считает, что ребенок до сих пор не понял, что произошло, он иногда звонит ей и просит что-нибудь ему купить.
- У него такое потребительское отношение ко мне, как будто в службу доставки звонит. У меня ведь нет разделения - свой или приемный. Для меня все родные. Я как будто отрезала от себя кусок.
После случившегося Ирина решила выяснить, кто настоящие родители Миши. Оказалось, у него в роду были шизофреники.
- Он симпатичный мальчишка, очень обаятельный, хорошо танцует, и у него развито чувство цвета, хорошо подбирает одежду. Он мою дочь на выпускной одевал. Но это его поведение, наследственность все перечеркнула. Я свято верила, что любовь сильнее генетики. Это была иллюзия. Один ребенок уничтожил всю мою семью.
Светлана, 53 года
В семье Светланы было трое детей: родная дочь и двое приемных детей. Двое старших уехали учиться в другой город, а самый младший приемный сын Илья остался со Светланой.
- Илье было шесть, когда я забрала его к себе. По документам он был абсолютно здоров, но скоро я начала замечать странности. Постелю ему постель - наутро нет наволочки. Спрашиваю, куда дел? Он не знает. На день рождения подарила ему огромную радиоуправляемую машину. На следующий день от нее осталось одно колесо, а где все остальное - не знает.
После нескольких обследований у невролога Илье поставили диагноз – абсансная эпилепсия. Для заболевания характерны кратковременные отключения сознания.
- Со всем этим можно было справиться, но в 14 лет Илья начал что-то употреблять, что именно - я так и не выяснила. Он стал чудить сильнее прежнего. Все в доме было переломано и перебито: раковина, диваны, люстры. Спросишь у Ильи, кто это сделал, ответ один: не знаю, это не я. Я просила его не употреблять наркотики. Говорила: окончи девятый класс, потом поедешь учиться в другой город, и мы с тобой на доброй ноте расстанемся. А он: «Нет, я отсюда вообще никуда не уеду, я тебя доведу».
Спустя год ссор с приемным сыном Светлана попала в больницу с нервным истощением. Тогда женщина приняла решение отказаться от Ильи и вернула его в детский дом.
- Год спустя Илья приехал ко мне на новогодние праздники. Попросил прощения, сказал, что не понимал, что творит, и что сейчас ничего не употребляет. Потом уехал обратно. Уж не знаю, как там работает опека, но он вернулся жить к родной матери-алкоголичке. У него уже своя семья, ребенок. Эпилепсия у него так и не прошла, чудит иногда по мелочи.

Евгения, 41 год
Евгения усыновила ребенка, когда ее родному сыну было десять. От того мальчика отказались предыдущие приемные родители, но несмотря на это, Евгения решила взять его в свою семью.
- Ребенок произвел на нас самое позитивное впечатление: обаятельный, скромный, застенчиво улыбался, смущался и тихо-тихо отвечал на вопросы. Уже потом по прошествии времени мы поняли, что это просто способ манипулировать людьми. В глазах окружающих он всегда оставался чудо-ребенком, никто и поверить не мог, что в общении с ним есть реальные проблемы.
Евгения стала замечать, что ее приемный сын отстает в физическом развитии. Постепенно она стала узнавать о его хронических заболеваниях.
- Свою жизнь в нашей семье мальчик начал с того, что рассказал о предыдущих опекунах кучу страшных историй, как нам сначала казалось, вполне правдивых. Когда он убедился, что мы ему верим, то как-то подзабыл, о чем рассказывал (ребенок все-таки), и вскоре выяснилось, что большую часть историй он просто выдумал. Он постоянно наряжался в девочек, во всех играх брал женские роли, залезал к сыну под одеяло и пытался с ним обниматься, ходил по дому, спустив штаны, на замечания отвечал, что ему так удобно. Психологи говорили, что это нормально, но я так и не смогла согласиться с этим, все-таки у меня тоже парень растет.
Учась во втором классе, мальчик не мог сосчитать до десяти. Евгения по профессии преподаватель, она постоянно занималась с сыном, им удалось добиться положительных результатов. Только вот общение между матерью и сыном не ладилось. Мальчик врал учителям о том, что над ним издеваются дома.
- Нам звонили из школы, чтобы понять, что происходит, ведь мы всегда были на хорошем счету. А мальчик просто хорошо чувствовал слабые места окружающих и, когда ему было нужно, по ним бил. Моего сына доводил просто до истерик: говорил, что мы его не любим, что он с нами останется, а сына отдадут в детский дом. Делал это втихаря, и мы долго не могли понять, что происходит. В итоге сын втайне от нас зависал в компьютерных клубах, стал воровать деньги. Мы потратили полгода, чтобы вернуть его домой и привести в чувство. Сейчас все хорошо.
Сын довел маму Евгении до сердечного приступа, и спустя десять месяцев женщина отдала приемного сына в реабилитационный центр.
- С появлением приемного сына семья стала разваливаться на глазах. Я поняла, что не готова пожертвовать своим сыном, своей мамой ради призрачной надежды, что все будет хорошо. К тому, что его отдали в реабилитационный центр, а потом написали отказ, мальчик отнесся абсолютно равнодушно. Может, просто привык, а может, у него атрофированы какие-то человеческие чувства. Ему нашли новых опекунов, и он уехал в другой регион. Кто знает, может, там все наладится. Хотя я в это не очень верю.
Анна (имя изменено)
- Мы с мужем не могли иметь детей (у меня неизлечимые проблемы по женской части) и взяли ребенка из детского дома. Когда мы его брали, нам было по 24 года. Ребенку было 4 года. С виду он был ангел. Первое время не могли нарадоваться на него, такой кудрявенький, хорошо сложен, умный, по сравнению со своими сверстниками из детдома (не для кого не секрет, что дети в детдоме плохо развиваются). Конечно, мы выбирали не из принципа, кто симпатичнее, но к этому ребенку явно лежала душа. С тех пор прошло почти 11 лет. Ребенок превратился в чудовище - ВООБЩЕ ничего не хочет делать, ворует деньги у нас и у одноклассников. Походы к директору для меня стали традицией. Я не работаю, посветила жизнь ребенку, проводила с ним все время, старалась быть хорошей, справедливой мамой… не получилось. Я ему слово - он мне «иди на***, ты мне не мать/да ты *****/да что ты понимаешь в моей жизни». У меня больше нет сил, я не знаю, как на него повлиять. Муж устранился от воспитания, говорит, чтобы я разбиралась сама, т. к. (цитирую) «я боюсь, что если я с ним начну разговаривать, я его ударю». В общем, я не видела выхода, кроме как отдать его обратно. И да. Если бы это мой ребенок, родной, я бы поступила точно так же.
Наталья Степанова
- Маленький Славка мне сразу полюбился. Одинокий и застенчивый малыш выделялся из ребячьей толпы в социальном центре помощи детям. Мы забрали его в первый же день знакомства. Однако уже через две недели забили тревогу. Внешне спокойный и добрый мальчик неожиданно стал проявлять агрессию к домашним питомцам. Сначала Слава повесил на кухне новорожденных котят, предварительно обмотав их проволокой. Затем объектом его внимания стали маленькие собачки. В итоге на счету малолетнего душегуба оказалось не менее 13 загубленных жизней. Когда началась череда этих жестоких поступков, мы сразу же обратились к детскому психологу. На приеме специалист нас успокоила и посоветовала уделять Славе больше времени и дать понять, что мы любим его. Мы пошли навстречу и летом уехали в деревню, подальше от шумного города. Но там ситуация стала ещё хуже. На очередной консультации психолог объяснила нам, что Славке необходима специализированная помощь. А так как я в положении, мы решили, что сына лучше отдать обратно в детский дом. Мы до последнего надеялись, что у мальчика вскоре пройдет агрессия, а вместе с ней и желание убивать. Последней каплей терпения стали три тела растерзанных щенят. Словно по сценарию фильма ужасов, в очередной раз воспользовавшись отсутствием взрослых, малыш в одиночку жестоко забил четвероногих до смерти.

А у вас есть примеры взаимоотношений с приемными детьми среди родных и знакомых???

11 лет у нас мужем не было детей: больницы, врачи, бабки - к кому я только не ходила, на какие целебные воды не ездила, кому не молилась. Не давал Бог детей. Подруга, детский реабилитолог, отговаривала от ЭКО , говорила, что не хотела бы еще и с нашим «пробирочным» возиться. Здоровых их рождается не очень много. И мы решились взять девочку - маленького светлого ангела Анечку из дома ребенка. Деточке было год и восемь. Тихая, спокойная: куда поставишь, там и стоит, что дашь, то и ест. Этот нежный цветочек все время жался к моей ноге или папиной. Пошла Аня только в два годика. За спиной - отсутствие папы в свидетельстве о рождении. Биологическая мать болела туберкулезом и умерла в родах. С каждым днем Аня оттаивала и уже почти не вздрагивала, когда окликали или пытались погладить по голове. Мы с мужем были на седьмом небе от счастья. Только родственники не принимали эту историю, практически перестали ходить в гости. Единственный, кто с нами остался, это моя мама - она у нас лежачая (перелом шейки бедра), и уйти просто не могла. Ее Аня любила, как нам казалось, больше всех. Почти всегда сидела на маминой кровати и что-то бормотала, а потом и заговорила. «Баба» - было ее первое слово. Время летело быстро, дочка ожила - оказалось, что характер у нее еще тот. «Нет, не хочу, не надену»… В школу идти она, конечно, тоже не хотела. Но в первый класс, куда деваться, пошла. Отвели ее, красивую, с бантами и цветами, а на линейке для первоклашек в актовом зале мне стало душно. Видимо, от радости и счастья я потеряла сознание.

Взять сироту - что храм построить

Эту поговорку я слышала много раз, а еще эти постоянные рассказы: вот возьмешь ребеночка - и родной появится или еще какое счастье случится. Так и вышло - в обморок я упала, потому что была на пятой неделе беременности. Ничего не замечала, потому что перестала верить. Дочке о пополнении мы сказали только тогда, когда появился живот. «Там твой брат или сестренка, ты рада?» То, что Аня убежит в детскую со слезами и криками «Я вас ненавижу, решили меня на другую поменять, теперь все ей будет», ввело нас в ступор. Мы не скрывали, что она приемная и неусыновленная - так больше выплат, а у нее были серьезные проблемы с глазками (пару операций сделали еще до школы). Но такой реакции мы не ждали, тем более что дочь сама периодически просила братика или сестренку. На пару дней ее точно подменили, но потом как-то все рассосалось, она снова стала милой девочкой. Правда, дома начались некоторые странности, конечно, с ней мы их не связывали - она же еще дитя, ей только восемь лет. Разве специально она могла вылить на новорожденного Владюшу чай, слава богу, не кипяток? А засунуть бабушке в бутерброд иголку, опрокинуть коляску, укачивая брата… Но однажды она вернулась в слезах, кричала, взахлеб рыдала, что коляска с Владом осталась в лифте, она отдернула руку - и брат уехал в неизвестном направлении, не то вверх, не то вниз. Это хорошо, что у нас в доме почти все друг друга знают, а консьерж отличный. Конечно же, мы «выловили» кроху, но муж был в ярости и решение вынес однозначное: во-первых, Аня слишком мала для таких обязанностей, во-вторых, дочь надо показать детскому психологу. В результате мы ходили не только к детскому, но и к семейному психологу - органы опеки помогли. И все вроде стало вставать на свои места: Владюша рос озорным, ему нравилось беситься с сестрой. Дочка тоже, казалось, приняла брата - и тут (спустя три года) я снова забеременела. Решили сказать детям сразу, чтобы оба привыкли к этой мысли.

Словно подменили

Аня узнала о моей беременности (к тому моменту ей было 11 лет), хлопнула входной дверью и ушла. Я выбежала на улицу, но не нашла ее... Вернулась дочь в два часа ночи. Ничего не сказав, прошла в свою комнату, от нее пахло спиртным и сигаретами... И началось: она хамила, несколько раз словно случайно ударила меня с размаху дверью по животу, а потом украла у бабушки пенсию. Ее принесли, и бабуля, положив деньги под подушку, задремала… А проснувшись, их там не нашла. И нам рассказала, но велела Аню не ругать. Она же девушка, хочет купить что-то красивое. Владу от Ани почему-то не доставалось, а он ей прямо в рот смотрел, если она разрешала поиграть в свой айпад или посмотреть мультик в ее комнате… Это был праздник. А вот бабулю Аня, которая так ее защищала, явно стала изводить: то чай холодный принесет, то сделает вид, что не слышит, как та ее зовет (к тому моменту бабушка уже совсем не ходила). Из моей шкатулки, точнее семейной, стали пропадать достаточно дорогие вещи . Как-то я возвращалась с работы, а у подъезда стояла «Скорая помощь», суетились врачи. Оказывается, приехали к нам. Бабушка выпила не те лекарства, да еще дозу превысила, и у нее прихватило сердце. «Скорую», кстати, вызвал сын, а Аня напоила бабулю таблетками и ушла с девочками загорать. Честно признаюсь: присутствие Ани в доме стало тяготить и раздражать, прижать ее, обнять рука не поднималась. Она брала мою косметику, вещи и почему-то стала на нас смотреть странно, исподлобья. Как звереныш. В то же время, когда незнакомый человек, кто-то из старых друзей, узнавал, что мы взяли из детского дома ребенка, говорил, что мы святые, что так они не могли бы, что... А я слушала их, мне было стыдно, меня распирали противоречивые чувства: с одной стороны - взяли, да. С другой…. Получилось ли что-то у нас, справились ли мы. Я больше не осуждала мам из тех папок возврата.

Дитя тьмы

На уроках в школе приемных родителей нас учили, что ни в коем случае нельзя поднимать руку на приемных детей. Это своего рода табу. Да и бить - понятие относительное: вот давала Владу я изредка подзатыльники за то, что он мучал собаку - по его мнению, играл. Аня со злости могла ее отшвырнуть ногой в другой конец комнаты, но я ни разу не видела, это рассказывали родные. А вот однажды, стоя у окна, увидела, как дочь орет и бьет поводком нашего Кубика. Спросила дома, что это такое было? Она ответила, что мне показалось - этаж-то восьмой, что я могла оттуда увидеть. Учителя стали жаловаться: вроде умная, а учиться не хочет, может нагрубить, уйти из школы... А я тем временем становилась как дирижабль: мы ждали двойню. К моему горю, мальчик умер еще в родах, докторам не удалось вдохнуть в него жизнь. Девочка Софья родилась абсолютно здоровой. Я не знала, каким богам молиться, но даже боль от потери крохи прошла, притупилась, когда Аня начала навещать сестру каждый день. Было видно, что она чувствует себя виноватой за свое поведение, свои слова. Выписали нас быстро, детка была спокойной, почти все время спала - попробуй разбуди принцессу к обеду. Аня сама, без просьб, стала Соне второй мамой. Ходила гулять с коляской и книжкой в парк. Только ей удавалось уложить на ночь Соню после купания... Аня показывала Владу, как пеленать, менять подгузники. В такой благодати прошло тихо и спокойно два-три месяца.

Накануне мы сдавали кровь, и я немного разнервничалась: врачам что-то не понравилось в крови Сони. Все уснули, не спалось только мне, и я решила выкурить на лоджии сигаретку. То, что я увидела, было похоже на кадр из фильма ужасов, и то, что я потеряла дыхание и речь, спасло младшей дочке жизнь. Окна лоджии были распахнуты, а Аня на вытянутых руках над землей держала кроху и что-то бормотала. Одним прыжком я обхватила и повалила обеих на пол. Аня не издала ни звука, только сидела и дрожала, через минуту тихо и с обидой в голосе заревела Соня. Муж понял все, не глядя и ничего не спрашивая, вызвал «Скорую» и, как я его не отговаривала, полицию. Спустя какое-то время, пока мы мотались между врачами, ездили к стражам законам, выяснилось следующее: наша младшая Сонечка вовсе не была «сурком». Анечка ловко разводила Соне молочные смеси, компоты, переливая в бутылочку и сдабривая приличной дозой феназепама из ампул. Днем меньше, вечером больше, чтобы все выспались - и мама, по словам Ани, в первую очередь, и вся семья. Она такое в кино видела… А вот тот случай на балконе, как выяснилось, был не первым. Аня не знала, как по-тихому избавиться от Сони так, чтобы ее не ругали, и продолжала вынашивать план. Она оставляла ее у магазина, на лавочке у вокзала, пыталась продать цыганам… и еще много чего, что нам с мужем лучше не знать, иначе бы муж просто задушил девочку своими руками. Без меня сходил в органы опеки, там подняли все документы по родителям и родне Анны: и ее отец, и дядя страдали шизофренией. Кстати, именно родная бабушка Ани (она живет в доме сумасшедших, чем болеет, нам не сказали) посоветовала подросшей девочке избавиться от конкурентов на родительскую любовь.

Земля круглая

Несмотря на мои мольбы, органы опеки вернули Аню, но уже не в дом малютки, а в детский дом, откуда она сбежала уже через две недели. К нам. Но муж был непреклонен: Аня представляет опасность для жизни наших родных детей и должна покинуть дом. Через 40 минут приехали из опеки, чтобы отвезти Аню в детский дом. Их вызвал мой муж. Он по-своему любил Аню и не хотел, чтобы она бродяжничала. Через полгода Аня снова сбежала из детского дома. Вероятности, что ее кто-то еще усыновит, было мало: таких взрослых детей почти не брали. Тем более если это было повторное опекунство. Я сразу догадалась, куда девочка поехала, и собралась в деревню, куда Аня угрожала нам уехать жить, когда мы ссорились. У нее там жила какая-то подружка. И оказалась права. На глаза девочки я не показывалась, просто посылала на ее адрес разные посылочки с тем, что мне казалось нужным: едой, одеждой, деньгами. Когда я увидела у дочери округлившийся живот, то отправила крестильный наряд и образ с крестом, витамины для будущих мам… И дала себе слово, что больше не поеду сюда рвать сердце. Да и обстоятельства так сложились, что

Избитая фраза о том, что дети - цветы жизни в современном мире не теряет актуальности, ведь именно от малышей, вне зависимости от их семейного положения и происхождения, зависит будущее мира. К чему снится ребенок из детского дома, и хорошую ли трактовку имеет сон?

Что если снится ребенок из детского дома?

Ребенок из детского дома - знак в целом позитивный, но здесь все зависит от индивидуальных особенностей видения. Так, например, если сновидец усыновляет малыша, то его ожидают глобальные перемены в личной жизни. Если он берет на воспитание девочку, то в жизни произойдет некое потрясение, способное удивить человека. Если же ребенок оказывается мужского пола, то в реальной жизни найдется место для хлопот и тревог, но они окажутся приятными.

Если ребенок громко плачет, находясь в стенах приюта, то в реальной жизни сновидец чувствует себя несчастным из-за места, которое он занимает в мире. Возможно, работа давно не доставляет удовольствия, а может быть проблема кроется в несчастьях, связанных с личной жизнью. Так или иначе, сновидцу нужно решиться на какое-то действие, а иначе ситуация не изменится.

Видеть во сне несколько усыновленных детишек - позитивный знак. Вероятно человека ожидает резкий подъем по всем фронтам, который, несмотря на свою неожиданность, будет абсолютно заслуженным.

Видеть себя ребенком и воспитанником детского дома - к одиночеству в реальной жизни. Возможно, сновидец недавно пережил тяжелый разрыв или ему только предстоит разочароваться в отношениях с родными и близкими. В любом случае, надвигающееся будущее окрашено в печальные тона.

Если человек проходит мимо ребенка из детского дома, значит в реальной жизни его безразличие к тем, кто нуждается в помощи выйдет сновидцу боком. Вполне вероятно, что его личная жизнь пойдет под откос, не суля ничего хорошего.

Хорошую трактовку имеет негативное видение, в котором обитателями детского дома становятся дети самого сновидца. Такие видение означает, что у малышей счастливое будущее, и сейчас их благополучие абсолютно ничего не угрожает. Если видение про брошенных детишек настигает женщину накануне свадьбы, значит в реальной жизни в ней скоро проснется материнский инстинкт. Вполне вероятно, что мечта о крепкой и большой семье также вскоре исполнится.

Если в видении для детишек из детского дома устраивается праздник, значит в реальной жизни ликовать придется самому сновидцу. Его дела резко пойдут в гору, а финансовое положение будет улучшаться на глазах на зависть всем недоброжелателям и многочисленным врагам.

Что предвещает?

Очень хорошую трактовку имеет видение, в котором бездетная пара усыновляет малыша. Обычно сон означает, что их молитвы вскоре будут услышаны, и детский смех наконец-то будет слышен в доме.

Усыновлять новорожденного малыша - позитивный знак, предвещающий некое новое начало. Возможно, бизнес выйдет на новый уровень, а может быть человек начнет счастливые отношения. В любом случае, перемены окажутся к лучшему.

Видеть во сне подростка, которого семья берет из детдома - к кризисам в отношениях с собственными детьми. Взаимопонимание пропадет из семьи, и поэтому родителям придется потратить немало сил, чтобы наладить контакт в общении с подрастающим поколением.

Если ребенок из детского дома оказывается болезненным, то в реальной жизни вложения человека не оправдают себя. Он окажется исключительно разочарован любыми начинаниями. Если же ребенок и вовсе умирает, то сновидцу придется пройти через массу испытаний ради возвращения к прежнему уровню жизни.

Усыновление ребенка - серьезное решение, и достойно заботиться о малыше из детского дома способен не каждый. Однако видение о таком ребенке не стоит воспринимать буквально, ведь иногда оно означает позитивные перемены или мелкие хлопоты в реальной жизни самого человека.

Моя знакомая Рита работает воспитателем в детском доме в одном из городов Забайкальского края. Далее рассказ пойдёт от её лица.

Этим летом провели мы акцию по сбору вещей и книг для детей. На удивление пожертвовали очень много всего. Когда всё привезли, мы пошли разбирать вещи. Среди Эвереста баулов и коробок, моё внимание сразу привлекла огромная коробка из-под телевизора, доверху наполненная игрушками.

Чего там только не было! Разобрав половину, мы решили немного отдохнуть, пока пили чай, налетела детвора. Ещё бы! Столько всего! Детишки наши не избалованы подарками. Сразу всем захотелось по игрушке себе взять. И драки, слёзы… В общем, едва угомонились. Разобрали мы всё.

Спустя какое-то время, примерно неделю, вышла я на ночное дежурство. Всё, как обычно, ребятишек своих уложила спать, а сама пошла на кухню. Прихожу, а там Алёнка (одна из моих подопечных) сидит и чай пьёт. Я ей говорю:

«Ты почему не спишь? Ну-ка, марш в кровать».

А она и говорит:

«Рита Павловна, можно я ещё посижу? Не хочу пока спать».

Может, в других детдомах на ребёнка бы и накричали, что нарушает режим, наказали бы, но я так никогда не делала и делать не собираюсь. Села я рядом и говорю, мол, давай, выкладывай, что случилось. А по глазам вижу: что-то произошло. Алёнка молчит. Я говорю:

«Рассказывай».

Я ожидала чего угодно: издевательства со стороны других детей, беременность и всё в таком же духе, к сожалению, это не редкость.

Но Алёна рассказала вот что:

«Рита Павловна, помните, как нам игрушки привезли? Ну, все побежали смотреть и я пошла. А там коробка стояла большая, я заглянула в неё. В ней заяц красивый лежал, такой тряпичный, мягкий, ушки длинные. Ну, я и взяла его. Потихоньку в комнату унесла и под кровать спрятала. Я ничего плохого не хотела, просто думала, пусть у меня своя игрушка будет. Ночью все спать легли, а я вытащила его, прижала к себе, так мне хорошо стало, маму вспомнила… (Родители девочки полгода назад трагически погибли в автомобильной катастрофе). И вдруг чувствую что-то твёрдое в игрушке. Я его пощупала, а там что-то есть.»

Я тихонько встала, из комнаты вышла и в „тоннель“ пошла (тоннелем дети называют маленький коридорчик, видимо, ошибочно построенный, потому что роли никакой не играет, там у нас горит маленькая лампочка, чтобы в коридоре не было темно). У этого зайца на спинке замочек, я его расстегнула, а там внутри - книжка с ключиком и замочком. Ну, я открыла, а там написано, как девочка каникулы у бабушки проводила. Я книжку на место положила и спать пошла. Уснула, а мне сон приснился: будто у моей кровати девочка стоит в джинсах и розовой кофточке, с рыжими волосами. Плачет и говорит: „Только маме не говори! Только маме не говори!“. И я проснулась. И девочка снится каждый раз. А сегодня я её во дворе видела. Мне так жалко её!.

Я была не просто в ступоре, я в шоке была! Я попросила Алёнку показать игрушку. Уложив девочку спать, я взяла зайца и пошла на кухню. Игрушка добротная, красивая. То, что Алёнка приняла за книжку, оказалось дневником. Такие продаются в канцелярских магазинах: яркая обложка, миниатюрный замочек с ключиком. Нехорошо читать чужие записи, но надо было разобраться в этой истории. С презрением к себе я открыла дневник и стала читать. Господи! Я проработала в детском доме 15 лет, много, чего насмотрелась, но то, что я читала…

«Дядя Коля меня поцеловал. Мне так страшно! Он такой противный, от него пахнет мерзко. Я боюсь, что кто-нибудь узнает, мне так стыдно! Я маме хотела рассказать, а она его так любит! Вдруг она мне не поверит? А он лезет ко мне! Я мылась в ванной, а он стал стучаться и говорить, чтобы открыла, я так напугалась! А лекарство было в комнате. Он меня так ругал!»

«Сегодня дядя Коля зашёл ко мне в комнату, пока мама на смене была. Он целовал меня, трогал везде. Я так плакала, а он сказал, что, если я кому-нибудь расскажу, то он убьёт меня. Лучше бы я умерла!»

«Сейчас сижу в школе. Мамы дома нет, а идти туда боюсь. Лучше здесь буду сидеть. Только лекарство закончилось, наверное забегу, возьму его и пойду ночевать к Лизе…»

Продолжение рассказа Риты.

Там было много записей ужасающих. Я даже представить не могла, что эта девочка, которую зовут Наташа и ей 12 лет, столько пережила! Этот дядя Коля… если бы могла, придушила бы своими руками! Как он издевался над девочкой. Из записей я поняла, что девочка живёт с мамой и отчимом, а родной отец куда-то уехал. Слава Богу, что Алёна прочла только первую запись про каникулы! Всю ночь я просидела с этим дневником. Мысли разные были. Неужели эта девочка приходит Алёне во сне? Но почему? Может, она мертва? В общем, решила я узнать, кто привёз эту коробку.

Неделя ушла на поиски. В результате я выяснила, что люди живут в нашем городке. Решила я к ним съездить под предлогом отблагодарить за игрушки. Глупая мысль? Возможно. Дверь мне открыла довольно молодая женщина, представившись Еленой. Пригласила меня в комнату, я стала рассказывать, как понравились игрушки ребятишкам и мимоходом спросила, чьи они. Елена помолчала и говорит:

«Это дочки моей, Наташи. Она умерла недавно».

Елена продолжила рассказ:

«У Наташа астма была. Она очень много училась и в последнее время стала задерживаться в школе допоздна. Вот у неё ингалятор закончился и приступ страшный наступил. Она в школе и умерла. Всё так быстро случилось, пока „скорую“ вызвали, Наташа уже скончалась. А после похорон мой муж и предложил игрушки её отдать, чтобы лишний раз не напоминали о нашей Наташе».

Елена всхлипнула.

Я сидела и думала: «Конечно не напоминать! Не напоминать о том, как девочка боялась домой идти и как тут над ней измывались!»

Какое-то время мы молчали, потом скрипнула дверь и Елена встрепенулась:

«Ой, Коля вернулся! Извините, мне надо мужа кормить!».

В комнату вошёл Николай - это молодой мужчина, здоровый, высокий, голубоглазый. Глядя на него, никогда бы не подумала, что он творил такие пакости. Я поблагодарила женщину и ушла.

Во дворе села на скамейку и закурила. Ко мне старушка подсела. Слово за слово, разговорились. Узнав, к кому я приходила, она сказала:

«Знала я Наташу. Хорошая девочка была. Когда Лена развелась с её отцом, девчонка сильно переживала. А потом Ленка себе этого нашла. Противный такой! Помню, выйдут гулять, а он Лену под руку берёт, Наташу всё норовил приобнять, в папаши заделался! А когда Наташу хоронили, я попрощаться пришла и слышу, как Николай в комнате Елене говорит: „Давай вещи Наташкины отдадим, да и комнату освободить надо, кабинет тут сделаю“. Все её вещи отдали, даже игрушку, которую бабушка в гроб хотела положить, она её Наташе дарила. Изверги! А Ленка во всём ему угодить хочет, чуть что, сразу к своему Коле несётся!».

Выслушав всё это, ты знаешь, мне так противно стало! И я решила, раз уж взялась за эту историю, надо до конца её довести.

Узнала я, где похоронена Наташа и в субботу взяла игрушку и поехала на кладбище. Там мне сторож и рассказал, где могилка - обычный деревянный крест, фото рыжеволосой девочки, цветочки стоят. Сначала я хотела игрушку на могиле оставить, а потом подумала, что придут навещать, ещё увидят, а если дневник прочтут? Конечно можно было его матери отдать, но ведь не зря девочка говорила: «Только маме не говори!». Значит, не хотела, чтобы нашли его. Может и нельзя было делать то, что я сделала, но пошла я снова к сторожу, попросила лопату, выкопала небольшую ямку возле могилы и закопала туда игрушку. Выровняла всё, цветы, купленные мной заранее, положила. Посидела немного и поехала домой.

А на следующий день произошло чудо. Именно чудо, по-другому не назовёшь. Приехала родственница Алёнки и решила девочку забрать! Оказывается, она ничего не знала о смерти родителей девочки (женщина приходится девочке тётей) и узнала об этом совсем недавно. В общем, подсуетились мы все и забрала она Алёну. Хотя знаешь, я с этой женщиной поговорила, выяснила условия. Она, оказывается, живёт за границей и не может иметь детей. Алёнку совсем маленькой помнит. Честно говоря, страшно мне было отдавать девочку после всего того, что я выяснила. Но я думаю, что если и есть что-то мистическое, то может быть это Наташа так отблагодарила? Что не стали ворошить историю её жизни, такой маленькой, но такой трагичной. Не знаю, но хочу ещё что сказать: где-то через месяц после случившихся событий моя дочка Тоня узнала о беременности, так что скоро я буду бабушкой! А забеременеть она не могла три года! Может, совпадение? Мне предлагали перейти на другую работу, а я пока не могу. Не хочу бросать ребятишек, может, ещё кому-нибудь помогу?

Новогодние каникулы — самое семейное время в году, время, когда все собираются вместе. Так это чувствуют и дети, лишенные родителей. Поэтому для них Новый год — особенно грустное время. Вадим Сергиенко, директор Благотворительного фонда развития человеческого капитала, представитель волонтеров МГИМО (у) МИД России, рассказывает истории из собственного волонтерского опыта о том, как празднуют Новый год в детском доме, каких подарков на самом деле ждут дети и чем им можно помочь.

Фото из личного архива

Телевизор и салаты

Новогодние каникулы — самое семейное время в году, самое тёплое собрание близких людей, за одним столом, в холода и снега. И поэтому детям в детдомах о собенно грустно на новогодних каникулах, когда семьи притягивают всех, кого до этого разбросала суета. Но большинство детдомовцев не тянет к себе никто, и никто их не ждёт. А сами они притянуть семью не могут, сколько ни ждут, сколько ни просят, сколько ни надеются…

Некоторых на каникулы забирают родственники «на гостевой», за кем-то приезжают волонтеры, переросшие эпизодические визиты к детям. Но как минимум две трети детей остаются в учреждении.

Перед новым годом воспитатели нарезают салаты, украшают общие комнаты и коридоры детдома, проводят праздничные мероприятия с воспитанниками и… уходят в свои семьи, к мужьям, детям, внукам.

На новогоднюю ночь в детдоме остаются несколько дежурных «ночных нянь» и воспитателей, занятых поддержанием порядка, а так дети оказываются один на один с салатами, телевизором и подарками.

Подарки в новый год не сильно утешают. Ими будут играть на следующий день, и дай Бог час-два от силы. А на большее не хватает энергии. Удивительно, но ребенку для игры нужна энергия. Нужно, чтобы кто-то играл с ним. Или, как минимум, с любовь смотрел на его игру, или хотя бы оглядывался, когда ребенок зовет: «Мам, пап, посмотрите, что у меня получается!».

Раньше подарков было много, по пять спонсоров исполняли детские заказы. Поэтому выпускники детдома первого января приезжали и скупали у детей по дешевке, порой по 1/10 цены, подаренные планшеты, телефоны, плееры. А детворе и то радость – собственные карманные деньги. Сейчас все иначе: подарки есть, но былого изобилия уже не вернуть, и это хорошо.

Салаты к двум ночи подъедаются. И дети, как одинокие пенсионеры, отдаются телевизору. Ну… Если не решили выпить тайно, ведь кому-то да удастся пронести алкоголь в детдом (это тоже отдельный новогодний квест).

Телевизор остаётся королем детдома все оставшиеся каникулы – каждый день, изо дня в день: еда (первые два дня вкусная), телевизор, сон.

Скука страшная, если кино и мульты уже не лезут. Многие дети из тех, кто постарше, спят до двух или даже четырех часов дня. Бессонными ночами они сидят в телефонах, а скучные дни стараются заспать.

Как-то раз я приехал в детдом с парой других волонтеров на новогоднюю ночь. Под надзором воспитателя мы собрались за столом, говорили тосты, шутили, играли в настольные игры, запускали салюты на улице. Такой вот эрзац семейного нового года устроили. Дети были благодарны. Но намного полезнее вытягивать их хоть на день, на пару дней из детдома и давать им подышать воздухом обычной семейной жизни.

Фото из личного архива

Правда, у детдома от этого сложности. В гостях дети начинают размораживаться, выходить из эмоционального ступора, поэтому возвращение в болото даётся им тяжелее. Кто-то может забухать, кто-то – прогуливать уроки, третий – просто станет скандалить с воспитателями по поводу и без повода, озаботившись вдруг нарушением своего личного пространства. Однажды ребенок после пребывания в гостях у меня прислал мне фото, где он иголками протыкает себе руку и щеку.

Да, разморозка несёт свои негативные последствия. Но если ребенок поверит, что вы его не бросите, будете навещать регулярно и брать к себе в гости, то он постепенно успокоится. И сможет развиваться, понимая, что у него за спиной есть хоть какой-то свой значимый взрослый, поэтому можно жить дальше.

Уже 14 лет я собираю свои новогодние истории в детских домах, поэтому поделюсь с вами некоторыми из них.

Фото из личного архива

Новогодние истории

Зеленый

Сперва мы, команда волонтеров, приезжали в детдом под новый год, привозили с собой праздник: устраивали игры, дарили подарки. Я был Дедом Морозом.

Я чувствовал у детей нехватку контакта со взрослыми, даже просто тактильного. Поэтому как Дед Мороз обнимал их, гладил по голове, тормошил дружески, шутил.

7 лет назад это не сработало на одном ребенке. Как я ни старался, он оставался бледно-зеленым, невыносимо грустным, похожим на привидение. Он казался хрупким, как хрусталь, и очень взрослым от свалившегося на него горя. Оказалось, что этого ребенка несколько недель назад забрали из семьи, и он очень горевал, переживал разрыв. Этот парнишка – самый грустный из всех – запал мне в сердце.

Через пару месяцев мы приехали снова, и я отыскал его. Ребенок пошел с нами гулять возле детдома, отметив вскользь, что после переезда в детдом он почти не выходил на улицу.

С тех пор мы стали друзьями, я приезжал к нему и ради него. Вместе ходили в походы. Он приезжал в гости в мою семью: занимался спортом, подрабатывал, отдыхал. Теперь он выпускник, учится в колледже, но мы общаемся.

Фото из личного архива

Брат

Однажды я попытался спасти подростка, который начал принимать наркотики, «подсел на траву и спайс».

Сперва я стал с ним контактировать, чтобы он не бил моего подопечного, но потом втянулся в личное общение. Паренёк ждал от меня помощи, ему становилось хуже.

— Вот ты вырастишь, будешь наркоманом и алкашом, кому ты будешь нужен, кому???, — вопрошал я на детской площадке.

— Тебе, — спокойно ответил маленький ребенок в теле подростка, отправив моего гневного взрослого в нокдаун.

Под новый год руководство детдома сообщило, что подросток совсем «скурился». В итоге я решился на спецоперацию – хоть на время вытянуть его из этого болота. Сдал билеты в Турцию и договорился с детдомом и ребенком, что забираю его на новогодние каникулы в гости: сперва отдыхаем в Москве, потом едем к моему другу на Волгу, в его семью.

Забрать парня должен был 1 января. Но в новогоднюю ночь получил звонок – подросток нетрезвым голосом сообщил, что не приедет ко мне на каникулы, а останется в детдоме со старшим братом.

Я все равно приехал за ним, но безуспешно проходил за подростком несколько часов, пока он просто не ушел из детдома, отправив смску: «Извени еть сам».

Выяснилось, что его под новый год напоил старший брат и пристыдил, что он его предает, уезжая ко мне в гости.

Как я понял, брату было просто завидно и больно, что сам он остался брошенным. Ему спокойнее, когда младший брат чувствует вину, пьет и принимает наркотики. Так он хотя бы не выделяется своим счастьем.

Теперь оба выпускники, не работают, живут вместе. А младший также пьет, а временами и к наркотикам возвращается.

Я жалею только о том, что вовремя не занялся и старшим братом. Если бы и у него была надежда, он бы не стал топить брата.

Фото из личного архива

Дежавю

Года через четыре ситуация повторилась в миниатюре, когда я собирался забрать на новогодние каникулы других двух братьев.

Старший был выпускником и моим давним подопечным, за младшим присматривал другой волонтер, мой хороший друг. Старший брат должен был приехать ко мне отдельно. А младшего мне нужно было забрать из детдома 1 января.

Но как раз перед новым годом, часов за 7, другие ребята напоили его, пока все руководство детдома ещё было на месте. В итоге младшего брата не пустили ко мне в гости из-за плохого поведения.

До этого многим ребятам в детдоме отказали в поездке на каникулы к родственникам или волонтёрам из-за поведения или неуспеваемости в школе.

Одиноким детям, лишенным близких людей, тяжело пережить чужое счастье. А ведь на праздники так хочется вырваться из детдома… Вот и вредят друг другу.

Фото из личного архива

Заезд

Однажды, когда одного моего подопечного на каникулы забрали родственники, а второй был обижен на меня из-за ревности к другим детям, я просто решил провести часть новогодних каникул в детдоме.

С 1 по 5 января днем я был с детьми, а ночью отдыхал в гостинице. Я гулял с малышами, восстановил отношения с обиженным другом, играл в настольные игры, слушал ребят, смотрел с ними телек и видео. Мой подопечный был ужасно горд, что я провел эти дни с ним.

Другие ребята начали потихоньку размораживаться, стали разговаривать понемногу, обрывками. Приходили ко мне, хотя и делали вид, что телек их интересует больше. Они верно оценивали свои силы и мои возможности, поэтому не открывались, чтобы не быть брошенными. Оттаяли многие из них, только когда у них появились свои значимые взрослые, когда в нашей команде нашлись волонтеры, готовые лично их опекать, к ним приезжать. А те, у кого «свой волонтер» не появился, так и ходят полупризраками.

В эти дни мне по детдомовским делам написала мама нашего волонтера и моего друга. Я ответил ей и передал привет от детей. Уточнив, что привет не от моих племянников, а от детдомовцев, она вызвалась забрать меня на своей машине, когда я буду уезжать из детдома.

И вот она приехала за мной в детдом и сообщила, что уже давно хочет взять под опеку девочку-подростка: сыновья ее уже выросли, а силы родительские у нее ещё остались. Мы стали обсуждать, кто из детей мог бы ей подойти.

При этой беседе мы были вдвоем. Только одна девушка-болтушка, друг всех волонтеров, терлась возле нас. Я перебрал вслух имена всех девочек-подростков в детдоме, но пришел к заключению, что никто из них не готов сразу, без подготовительной работы с ними, идти под опеку. И вдруг девушка, которая была все это время с нами, сказала:

— Я хочу…