М и цветаева домик в саду. Анализ стихотворения цветаевой сад

Отличный повод вспомнить поэтессу, нежно и страстно любившую Москву, и прогуляться по её столичным адресам, постояв возле домов, которые она оживила в стихах.

Одноэтажный деревянный дом № 8 в Трёхпрудном переулке, в котором Марина провела дет-ство, не уцелел. Представить его можно, вспомнив строки:

Высыхали в небе изумрудном
Капли звёзд и пели петухи.
Это было в доме старом, доме чудном...
Чудный дом, наш дивный дом в Трёхпрудном,
Превратившийся теперь в стихи.

Первый «дом Марины» в Москве снесли во время революции. Фото: pastvu.com

Крошечный дом, в котором Цветаева пережила и счастье, и боль (в нём она потеряла в 1906 г. мать, отец же был всё время занят), был олицетворением «Марининой Москвы»: на него со всех сторон надвигались новые дома, поэтесса писала о них — «уроды, грузные, в шесть этажей». «Трёхпрудный дом» снесли в революцию, но атмосфера, из которой ткалось вдохновение будущей великой поэтессы, осталась прежней. Она особенно чувствуется возле тополей, о которых строки:

Этот тополь! Под ним ютятся
Наши детские вечера.
Этот тополь среди акаций
Цвета пепла и серебра».


Чтобы почувствовать цветаевскую Москву, нужно непременно побывать в Трёхпрудном переулке. Деревянного домика, в котором выросла поэтесса, уже нет, но атмосфера старой романтической Москвы сохранилась.

Фото: pastvu.com ; АиФ / Эдуард Кудрявицкий

«Обормотник» с видом на Кремль

Следующее очень важное место — легендарный дом № 19 в Сивцевом Вражке, прозванный богемной молодёжью «обормотником». Сюда юная и по уши влюблённая в Сергея Эфрона Марина

переехала в 1911 г. после судьбоносной встречи с будущим мужем в Коктебеле. «У меня большое окно с видом на Кремль, — писала Цветаева Волошину . — Вечером я ложусь на подоконник и смотрю на огни домов и тёмные силуэты башен. Наша квартира начала жить». В квартире Эфрона и Цветаевой постоянно «толклась» творческая молодёжь: уст-раивали капустники, ставили спектакли, пели песни и читали стихи.

В «обормотнике» в Сивцевом Вражке поэтессе сначала было весело, потом стало неуютно... Фото: АиФ/ Эдуард Кудрявицкий

Впрочем, вернувшись из свадебного путешествия, молодая жена вдруг осознала, что устала от шума и суеты. И принялась искать в Москве дом, чтобы свить «романтическое гнездо». Не комфортабельную квартиру в новостройке, а «типично московский дом» — желательно с историей: она обожала старые дома, старинные вещи и старомодные наряды

Слава прабабушек томных,
Домики старой Москвы,
Из переулочков скромных
Всё исчезаете вы.

Вымечтанный дом нашёлся в Борисоглебском переулке (№ 6, стр. 1, сейчас в нём расположился музей), между Арбатом и Поварской.

Дом-корабль

«Самое удивительное в нашем «доме-корабле» — то, что, глядя на него с улицы, невозможно даже предположить, как причудливо он спланирован внутри, — рассказывает Наталья Шаинян, начальник экспозиционно-выставочного отдела Дома-музея Марины Цветаевой . — В квартире Марины (метражом около 200 кв. м) комнаты были на трёх уровнях. В одних были высокие лепные потолки, в других — низкие и скошенные, их связывало огромное количество коридоров, лесенок и ступенек. Поэтесса немедленно влюбилась в своё новое жилище и начала в буквальном смысле вить гнездо, обставив антикварной мебелью и украсив бесконечным числом изысканных вещей. Здесь она прожила две кардинально противоположные жизни (1914-1922 гг.). Сначала — счастливую, светлую и полную надежд, потом, когда муж ушёл на Гражданскую войну, — страшную, голодную и отчаянную. Мы постарались воссоздать счастливый период, отыскав предметы мебели и обстановки, идентичные тем, что были здесь раньше (оригиналов практически не сохранилось: ведь в годы революции и войны Цветаева всё сожгла ради обогрева или выменяла на продукты). О них она потом писала:

С большою нежностью — потому
Что скоро уйду от всех —
Я всё раздумываю, кому
Достанется волчий мех,
Кому — разнеживающий плед
И тонкая трость с борзой,
Кому — серебряный мой браслет,
Осыпанный бирюзой...

По легенде, в доме-корабле в Борисоглебском Марина с мужем танцевали на крыше танго. Фото: АиФ/ Эдуард Кудрявицкий

Комната с 11 углами

«Кто бы ещё здесь мог жить, только я!» — писала она восторженно, едва въехав в «сборище комнат». Себе выбрала самую диковинную — с одиннадцатью (!) углами. В ней отчаянно сочиняла, днём и ночью, часто пришедшие в голову спонтанные строчки записывала прямо на обоях, подтверждая сказанные когда-то Волошиным слова: «В ней материала на десять поэтов». Эту комнату обожали все. Детей в неё пускали по спецприглашению, врываться просто так в «пещеру Аладдина» не полагалось. Бусы мурановского стекла по стенам, панцирь черепахи, люстра синего хрусталя — поэтесса сравнивала своё «убежище» с морским дном, так созвучным с её именем (в переводе с латыни Марина означает «морская»). До того как начались холодные и голодные годы, семья Цветаевой жила здесь очень счастливо. По легенде, поэтесса даже танцевала с мужем танго на крыше («На неё действительно можно выйти. Насчёт танцев — неизвестно, а вот то, что Марина сажала на нагретую солнцем крышу двух дочерей, — факт», — разъясняют в музее).

Игра в... жизнь

После революции наступили тяжёлые времена: в квартиру начали подселять жильцов, постепенно вытесняя Цветаеву с домочадцами из их комнат. От холода приходилось кочевать по дому в поисках тепла и спать с детьми на кухне, чтобы согреться. И всё равно голодная, мёрзнущая и обездоленная (Цветаева, живя в Борисоглеб-ском, потеряла одну из дочерей) поэтесса не падала духом, писав о тех временах: «Я обожаю 19-й год, потому что я в него... играю». В мае 1922 г. с дочерью Ариадной из своего разорённого, но всё ещё любимого семейного гнезда поэтесса выехала за границу для встречи с мужем, а когда в 1939 г. вернулась — лучезарное восприятие жизни померкло. И уже ни по одному из своих последних адресов (она, например, ютилась в полутёмной комнатке у сестры мужа в Мерзляковском переулке, д. 16) никогда не была так пронзительно счастлива, как в «доме-корабле» в Борисоглебском.

В Борисоглебском переулке 26 декабря 2007 года открыт бронзовый памятник Марине Цветаевой. Фото: АиФ/ Эдуард Кудрявицкий

О знакомстве и отношениях Цветаевой с русским философом Н. А. Бердяевым говорилось неоднократно. Но почти все известные факты относятся к ее «доэмигрантскому» периоду, а точнее, к дореволюционным временам, начиная со знакомства в 1915 году. Хотя известно, что и во время жизни во Франции отношения поддерживались, но в научной и биографической литературе эта тема не рассматривалась. Одна из возможных причин - редкость контактов и почти полное отсутствие данных. Между тем даже скудные упоминания позволяют считать что поддержание знакомства оставалось потребностью, а не данью прежним воспоминаниям, и общение, в любой форме, сохраняло свою существенность для обеих сторон.

Из дневника жены философа Л. А. Бердяевой

К 5 ч. у нас собираются, как обычно по воскресеньям. …приехали из Медона … Марина Цветаева, Елена Извольская …Вечер прошел в оживленной беседе. М. Цветаева читала стихи… (Бердяева)

Вот и все факты, без комментариев и дополнений. Отмечен лишь единичный случай встречи. И то, возможно, Цветаева пришла в гости не сама, а по инициативе Е. Извольской, которая в те времена активно втягивала ее в светскую жизнь парижского и эмигрантского общества. Тем не менее беседа оказалась «оживленной», и читались стихи. Это говорит как минимум о желании Цветаевой доставить хозяевам удовольствие своим посещением.

О чем могло говориться в беседе?

Незадолго до визита, 1 ноября 1934 г. прошел вечер Цветаевой в зале Географического общества. Результатом она была довольна:

Зал был маленький, но полный, и дружески-полный: пришли не на сенсацию (как тогда, после смерти Белого), а на меня … Читала я … Мать и Музыка – свою мать и свою музыку (и ее музыку!) и – пустячок, к<отор>ый очень понравился, п. ч. веселый (серьезно-веселый, не-совсем-весело-веселый) – «Сказка матери» малолетним Асе и мне. Надеюсь, что из-за успеха (явного) возьмут в Посл<едние> Новости. …заработала – по выплате зала – 500 фр<анков> … Уже заплатила за 2 месяца Муриного учения, страховку и учебники – 300 фр<анков> и заказала уголь» (СС 7: 275-277)

Впечатления от вечера получили благоприятный отзыв в прессе:

В творчестве Цветаевой …сочетаются столь несочетаемые: розановские и бальмонтовские начала. С одной стороны, попытка обнажить душу до последнего предела, поиски самых подлинных слов. А с другой, увлечение чисто звуковыми ассоциациями, музыкой слов». «Сказка матери», по мнению рецензента, «принадлежит к числу самых ярких произведений Цветаевой». И в конце: «Марина Цветаева - превосходная чтица. Ее чтение имело большой успех у наполнившей зал публики» (Саакянц: 604).

Через пару дней, 3 ноября «Цветаева участвовала в литературном вечере, посвященном стихам 1934 года, - вместе с Ходасевичем, Гиппиус, Бальмонтом, Адамовичем, Берберовой» (там же).

На своем вечере Цветаева читала прозу, а что читалось на общем выступлении - неизвестно. Неизвестно и что могла она процитировать на дружеском чаепитии у Бердяевых. Но можно сделать некоторые предположения.

Весьма вероятно, что в доме Бердяевых Цветаева побывала впервые. Это был еще не тот дом, который достанется им в наследство от преданной поклонницы и подруги Флоранс Вест в 1938 г. и который Г. Федотов сравнит «с замком рыцарей-хранителей чаши Грааля» (Бердяева), но и в 1934 году они жили не в убогой эмигрантской квартире, а в съемном, но отдельном доме, с маленьким садом, и это достижение стало одним из важнейших фактов их жизни:

Мы не могли бы даже удержать наш дом в Clamar’e, если б хозяева в этом году не сбавили цену, т. к. они очень дорожат нами как аккуратными плательщиками. Дом наш 5 лет тому назад был в полном запустении. Мы привели его в порядок, сад наполнили цветами и фруктами. Ни часто говорит: «Мы живем совсем по-монастырски». У нас собираются по воскресеньям, мы же нигде не бываем, кроме, изредка, на собраниях или лекциях (Бердяева).

Принимать гостей в такой обстановке было, конечно, куда приятнее, чем в городской квартире. А еще больше радости доставляло ощущение собственного мира и защищенности, так необходимое изгнанникам.

Это чувство Цветаевой было понятно и чрезвычайно близко. К осени 1934 года относятся ее слова:

Человека защищать не надо

Перед Богом, Бога - от него.

Человек заслуживает ада.

Но и сада

Семиверстного - для одного.

Человек заслуживает - танка!

Но и замка

Феодального - для одного.

«Феодальный замок» - один из символов личного аристократизма, столь присущего Цветаевой - . Ее понимание близко и мыслям Бердяева, которые он изложит позднее в работе «О рабстве и свободе человека», опубликованной в 1939 г.:

Подъемный мост был защитою свободы феодального рыцаря, свободы не в обществе и государстве, а свободы от общества и государства… Часто забывают, что свобода есть не только свобода в обществе, но и свобода от общества, граница, которой не хочет признать общество в отношении человеческой личности (Бердяев)

Не звучат ли в этих словах и мысли гостьи, посетившей «кламарский замок» пять лет назад?

В любом случае дом и сад Бердяевых могли вызвать сильнейший внутренний отклик Цветаевой. Стихи о «семиверстном саде» могли быть прочтены, оценены по достоинству, могли и вызвать ответный внутренний отклик.

Эта мысль приходит в голову при чтении более поздней записи «жены философа».

Я с [таким] удовольствием работала в саду, убирая сухие листья и ветки. Есть особенная радость от прикосновения к земле, к зелени, к цветам. Я думаю, что жизнь среди улиц и каменных стен уродует души. Рай может быть только в саду (Бердяева).

Возможно, что и визит был лишь однократным, и стихи читались разные. Но Цветаевой удалось в гостях у Бердяевых увидеть реализованную мечту русских эмигрантов - воссоздать личную вселенную, утраченную вместе с Родиной. И эта встреча могла оказаться по-своему необходимой обеим сторонам.

ЛИТЕРАТУРА

  1. Бердяев - Бердяев Н. О рабстве и свободе человека: Опыт персоналистической философии. - http://www.vehi.net/berdyaev/rabstvo/031d.html#_ftn1
  2. Бердяева - Бердяева Л.Ю. Профессия: жена философа / Сост., авт. предисл.ю и коммент. Е.В.Бронникова. — М.: Мол. гвардия, 2002. - http://litmir.me/br/?b=303711&p=11
  3. Саакянц - Саакянц А. Марина Цветаева. Жизнь и творчество. М., 1997.
  4. СС 7 - Цветаева М. И. Собрание сочинений: в 7 т. Т. 7: Письма/Сост., подгот. текста и коммент. Л. Мнухина. М. 1995